Веселый жанр невеселого времени

155 мин  
Рейтинг: 28

Веселый жанр невеселого времени

Рейтинг: 28
155 мин

Производство: Россия, 2011


Центральное Интернет ТВ представляет "Веселый жанр невеселого времени" онлайн. О становлении и развитии в советской стране искусства эстрады, в первую очередь - массовой песни.

Комментарии (22)

  • Nadejdina
    06 ноя 2019 14:07
    Веселый жанр невеселого времени
    О Жванецком и Познере:-----
    — В 98-м году вы потрясающий документальный фильм и телевизионный кон­церт в одном флаконе под названием «Весь Жванецкий» сделали. На тот момент у многих так называемые бобины еще с 70-х годов с записями Жванецкого хранились, кассеты, а тут полное собрание...
    — Ну это да. Там еще
    штука была в том, что до этого Михал Михалыч большинства хитов, написанных для Райкина, не читал, потому что совершенно непонятно было, как это без райкинской интонации сделать. Как, к примеру, рассказ «В греческом зале» воспроизводить? И таких куча. Ну не будешь же, читая «Дефсит», «Вкус спесфический», как Райкин, присвистывать, но тут эпоха сменилась, райкинские записи — при том, что это классика отечественного юмора и даже сатиры временами — как-то ушли и можно к давно знакомым текстам как к литературному наследию обратиться. Ну просто это еще в конце 60-х звучало, а мы к нему 30 лет спустя вернулись.
    Тогда казалось, что Жванецкий написал уже столько, что можно остановиться, — живой классик, икона, но за годы, минувшие после 98-го, у Михал Михалыча еще столько прекрасных текстов родилось — он продолжил не хуже. У вас есть ощущение, что это великий человек и дар его неисчерпаем?
    — Понимаете, об этом судить трудно. Когда в самой славе он был, в зале Чайковского его юбилей отмечали — 75-летие, наверное, и разным знакомым какие-то из его монологов прочитать предложили. Я рассказывал о том, как в 77-м или 78-м году в Ленинградском университете имени Жданова (еще строгом идеологическом заведении) вечер в двух отделениях состоялся: Александр Иванов в первом, и он — во втором, и вот выходит на сцену с портфельчиком человек, которого тогда никто, по сути, не знал (кто-то слышал, но, как он выглядит, никто не представлял), какие-то истрепанные листочки достает — видно даже, что они от руки крупно исписаны, и произносит фразу, от которой мы просто в осадок все ­выпали... А это время уже совсем тотального продовольственного дефицита даже в Питере было, и он читает: «И что смешно — министр мясной и молочной промышленности есть и очень хорошо выглядит». Первая мысль: «Боже, нас всех заберут! Ну, этот-то ладно — сам напросился, но мы тут при чем?», поэтому, когда Жванецкий на эстраде вообще один стоял (собственно, он да Пугачева), конечно, резонанс был больше, казалось, что вот он-то и заронил нечто такое, чего у других представить совершенно невозможно.
    С другой стороны, на дне рождения Владимира Владимировича Познера был, который в частном доме справлялся, и мы с Михал Михалычем напротив оказались. Выпивали, как сейчас помню, кьянти и поддали уже порядочно, а тосты почему-то не произносились. Ну какой-то общий бур-бур такой шел, и вдруг кто-то — наверное, Надежда Соловьева, жена, спохватилась: «А что, даже Михал Михалыч нам ничего не скажет?». Ну и надо же соответствовать...
    Понятно, что Жванецкий ни к чему не готовился, — он поднялся и, как частное лицо, ни на какой номер не претендуя, начал произносить то, что обычно в таких случаях принято. Ничем этот тост от множества других не отличался, каждый из нас их 150 раз повторял. ...«В этот день хочется пожелать...», «Знаю тебя столько лет...», но его способ освоения темы и действительности таков, что в итоге на что-то большее, чем тост, вырулил. Вдруг сказал: «Володь, мы в конце 80-х тебя полюбили, когда ты появился, а с тобой — вот эти телемосты, и ты вдруг рассказал нам, что американцы, вообще-то, люди и у них не три глаза. Это можно проповедовать снова, понимаешь, это снова остро, и у меня к тебе пожелание: стой на месте, и наша страна тебя сзади догонит».
    И я, и все как-то даже малость протрезвели, потому что никто такого и представить не мог, это как в сказке «Серебряное копытце» Бажова — стукнул, и самоцветы полетели. Ничто такой поворот не предвещало, никто от него репризы и особо глубокого смысла не ждал... Всегда мож­­но же здоровья, новых успехов пожелать и на этом разойтись. На этом, собственно, и разошлись, так застолье закончилось.
  • Nadejdina
    12 сен 2019 17:00
    Веселый жанр невеселого времени
    От еврея слышу! Райкин о Чуковском:----
    Весь XX век одни гениальные евреи встречали других, а потом смешно писали об этом в своих мемуарах. Сегодня – о том, как Райкин и Чуковский бились в конвульсиях на крыльце дачи в Переделкино.
    Итак, Аркадий Райкин. «Без грима. Воспоминания».
    У Корнея Чуковского в Переделкино
    была дача, а Райкин там её снимал. В любую погоду и детского писателя, и сатирика можно было встретить в лесу возле поселка: один просто гулял, другой – учил роль на ходу. Райкин называл Чуковского частью переделкинского пейзажа. Его сын не любил приезжать на дачу, и дом часто выглядел пустынным. Оживлялся он детскими праздниками, сборищами в гостях у писателя и розыгрышами самого хозяина дома. Один из таких розыгрышей мощно описал Аркадий Райкин в своей книге «Без грима. Воспоминания». Однажды встретив Райкина, разучивающего роль на улице, Чуковский пригласил его в дом, в кабинет сына. Райкин вежливо отказался.ОТ1
    «В другой раз, завидя меня на той же улице с текстом роли в руках, он без всяких приветствий напустился на меня, как если бы поймал на месте преступления:
    – Пренебрегаете!
    – Б-г с вами, Корней Иванович. Просто я тaк привык. Мне так удобно – гулять и учить.
    – Ну, как знаете, – сказал он сухо и не прощаясь пошёл своей дорогой.
    В третий раз дело приняло совсем уж крутой оборот. Он, как выяснилось, поджидал меня, караулил у ворот своей дачи. И когда я поравнялся с ним, он распахнул калитку и выкрикнул с угрозой, как-то по-петушиному:
    – Прошу!
    Я понял, что сопротивление бесполезно. Рассмеялся. Вошёл в сад. Поднялся на крыльцо и остановился у двери, чтобы пропустить его вперёд.
    – Вы гость. Идите первым, – сказал Чуковский.
    – Только после вас.
    – Идите первым.
    – Не смею.
    – Идите первым.
    – Ни за что!
    – Ну, это, знаете ли, просто банально. Нечто подобное уже описано в литературе. Кстати, вы не помните кем?
    – А вы что же, меня проверяете?
    – Помилуйте. Зачем мне вас проверять? Просто я сам не помню.
    – Ну Гоголем описано. В «Мертвых душах».
    – Гоголем, стало быть? Неужто? Это вы, стало быть, эрудицию свою хотите показать? Нашли перед кем похваляться. Идите первым.
    – Ни за какие коврижки!ОТ2
    – Пожалуйста, перестаньте спорить. Я не люблю, когда со мной спорят. Это, в конце концов, невежливо – спорить со старшими. Я, между прочим, вдвое старше вас.
    – Вот потому-то, Корней Иванович, только после вас и войду.
    – Почему это «потому»? Вы что, хотите сказать, что вы моложе меня? Какая неделикатность!
    – Я младше. Корней Иванович. Младше.
    – Что значит «младше»? По званию младше? И откуда в вас такое чинопочитание?! У нас все равны. Это я вам как старший говорю. А со старших надо брать пример.
    – Так подайте же пример, Корней Иванович. Входите. А я уж за вами следом.
    – Вот так вы, молодые, всегда поступаете. Следом да следом. А чтобы первым наследить – кишка тонка?!
    После чего он с неожиданной ловкостью встал на одно колено и произнёс театральным голосом:
    – Сэр! Я вас уважаю.
    Я встал на два колена:
    – Сир! Преклоняюсь перед вами.
    Он пал ниц. То же самое проделал и я. Он кричал:
    – Умоляю вас, сударь!
    Я кричал еще громче. Можно сказать, верещал:
    – Батюшка, родимый, не мучайте себя!
    Он шептал, хрипел:
    – Сынок! Сынок! Не погуби отца родного!ОТ3
    Надо заметить, дело происходило поздней осенью, и дощатое крыльцо, на котором мы лежали и, как могло показаться со стороны, бились в конвульсиях, было холодным. Но уступать никто из нас не хотел.
    Из дома выбежала домработница Корнея Ивановича, всплеснула руками. Она была ко всему привычна, но, кажется, на сей раз не на шутку испугалась. Попыталась нас поднять. Чуковский заорал на неё:
    – У нас здесь свои дела!
    Бедную женщину как ветром сдуло. Но через мгновение она появилась в окне:
    – Может, хоть подстелете себе что-нибудь?
    Чуковский, лежа, испепелил ее взглядом, и она уже больше не возникала. А он продолжал, вновь обращаясь ко мне:
    – Вам так удобно?
    – Да, благодарю вас. А вам?
    – Мне удобно, если гостю удобно.
    Всё это продолжалось, как минимум, четверть часа, в течение которых мне несколько раз переставало казаться, что мы играем. То есть я, конечно, понимал, что это игра. Да и что же другое, если не игра?! Но… как бы это сказать… некоторые его интонации смущали меня, сбивали с толку.
    – Всё правильно, – сказал он, наконец поднявшись и как бы давая понять, что игра закончилась в мою пользу. – Все правильно. Я действительно старше вас вдвое. А потому… – Я вздохнул с облегчением и тоже встал на ноги. – А потому, потому… – И вдруг как рявкнет:
    – Идите первым!
    – Хорошо, – махнул я рукой. И вошел в дом.
    Я устал. Я чувствовал себя опустошенным. Мне как-то сразу стало все равно.
    – Давно бы так, – удовлетворенно приговаривал Чуковский, следуя за мной. – Давно бы так. Стоило столько препираться-то!
    На сей раз это уж был финал. Не ложный, а настоящий. Так я думал. Но ошибся опять.
    – Все-таки на вашем месте я бы уступил дорогу старику, – сказал Корней Иванович, потирая руки…»
  • Nadejdina
    12 авг 2019 15:23
    Веселый жанр невеселого времени
    Михаил Жванецкий
    О ЖЕНЩИНАХ ТРЁХ ВОЗРАСТОВ-----
    Михаил Михайлович пишет о женщинах всю жизнь. Сегодня – три монолога Михаила Жванецкого, написанные в разные годы и посвящённые трём женским возрастам.
    О наших прекрасных женщинах!
    Женщины, подруги, дамы и девушки! В чем радость и прелесть встреч с вами? Почему вы созданы такими? Нежная
    кожа, эти глаза, эти зубы и волосы, которые пахнут дождем. Этот носик и суждения по различным вопросам
    Товарищи женщины, дамы и девушки! Назад! Вы уже доказали: вы можете лечить, чинить потолки, собирать аппараты, прокладывать кабель. Хватит! Назад! Обратно!
    В поликлиниках женщины, в гостиницах женщины, в ресторанах женщины, в цехах женщины
    Где же прячутся эти бездельники?
    Она ведет хозяйство, она прописывает мужа и сидит в техническом совете. Она и взрослеет раньше, и живет дольше. У нас в новых районах одни старушки, где же старики?.. А вот бездельничать не надо – тогда будем долго жить.
    Пьем, курим, играем в домино, объедаемся, валяемся на диванах, а потом же в претензии — мало живем. Морщины в тридцать, мешки у глаз в тридцать пять, живот в сорок. Кто нами может быть доволен? Только добровольцы. Лев пробегает в день по пустыне сотни километров. А волк? Все носятся по пустыне, ищут еду. Поел — лежи. А у нас поел — лежи, не поел — лежи. У льва есть мешки под глазами? А брюхо? Имей он брюхо, от него бы сбежала самая унылая, самая дряхлая лань.
    Они, конечно, зарабатывают больше нас, наши женщины, с этим мы уже смирились.
    Они выглядят лучше, с этим мы тоже смирились. Они одеваются красивее. Сейчас мы пытаемся что-то предпринять — жабо, кружевные воротнички, броши на шее… Ну куда?! С лысиной на голове и брошью на шее далеко не уедешь. А какие у нас походки от долгого лежания на диванах и сидения в креслах на работе? Вы видели эти зады, черпающие землю?.. А зубы — от курения, употребления соленого, сладкого. Горького и противного. А глаза, в которых отражается только потолок.
    Наши милые дамы, наше чудо, наше украшение. Вставать рано, собирать детей и этого типа на работу. Самой на бегу проглотить маленький кусочек, успеть причесаться, кое-что набросать на лицо. Прийти на работу — и выглядеть. И в обед занять очередь в четырех местах и все успеть. И прибежать домой, накормить детей и этого типа. И бегать, и вытирать, и шить, и починять.
    А утром будильник только для тебя. Для тебя будильник, как для тебя огонь плиты, для тебя толпа и давка, для тебя слова, шипящие сзади. А ты поправишь прядку, и бегом. И любят тебя как раз не за это: к этому привыкли. Любят за другое — за кожу твою, за ресницы твои, за губы, и слабость, и нежность твою.
    И тебе еще надо умудриться, пробегая в день пятьдесят километров, оставаться слабой. И ты умудряешься: пойди пойми, что главное. И я тебя люблю за все. Только прошу, остановись на бегу — на работе, дома, встань стройно, посмотри в зеркало, поправь что-то в лице. Чуть сделай губы, чуть глаза, реснички вперед и наверх, покачайся на красивых ногах и опять… А мы ждем тебя. Ждем всюду. С букетиком и без. Со словами и молча. На углу и дома. Приходи! И в дождь, и в снег… И — не все ли равно!..
  • Nadejdina
    05 авг 2019 14:44
    Веселый жанр невеселого времени
    М. Жванецкий: «Не верю!»:---
    Наш человек, если сто раз в день не услышит, что живет в полном дерьме, не успокоится.
    Он же должен во что-то верить!
    Что железнодорожная авария была – верю, а что двадцать человек погибло – не верю. Мало! Мало! Не по-нашему!
    Что чернобыльская авария была – верю,
    что первомайская демонстрация под радиацией в Киеве была – верю, а что сейчас там все в порядке – не верю. Счетчика у меня нет, а в слова: «Поверьте мне как министру», – не верю. Именно, как министру , – не верю. Не верю! Что делать – привык.
    Что людям в аренду землю дают, с трудом – верю, что они соберут там чего-то – верю, и сдадут государству – верю, а что потом – не верю.
    Где начинается государство – не верю. Кто там? Здесь люди – Петя и Катя. Они повезли хлеб, скот и до государства довезли – верю. Дальше не верю. Государство приняло на хранение, высушило, отправило в магазины – не верю. Государство – это кто?
    Когда государство ночью нагрянуло, знаю – милиция пришла.
    Кое-как государство в виде милиции могу себе представить.
    «Родина не простит!» И родину представляю в виде ОВИРа, выездной комиссии обкома партии, отдела учета и распределения жилой площади.
    Какие-то прокуренные мясистые бабы в исполкомовской одежде это и есть та Родина, которая главные бумаги дает.
    Чо что-то в магазинах появилось – не верю .
    Что последнее мыло и сахар исчезли – верю сразу и мгновенно.
    Что с первого января цены повысят, никого не спросят, а спросят – не услышат, – верю сразу.
    Во-первых, у нас вся гадость всегда с первого числа начинается, никогда с шестнадцатого или двадцать восьмого.
    В то, что что-то добавят, – не верю . Что отберут то, что есть, – верю сразу и во веки веков.
    Никто не войдет никогда и не скажет: «Добавим тебе комнату, что же ты мучаешься».
    А всегда войдут и скажут: «Отнимем у тебя комнату – шикарно живешь».
    Никакая комиссия самого близкого, народного революционного исполкома не позвонит: «Что-то не видно тебя, может, ты не ел уже три дня, одинокий, голодный, может, у тебя сил нет в магазинах стоять». А радостно втолкнется: «Вот жалоба на вас – три дня не видать, а мусор жирный, кал крепкий, в унитазе вода гремить, значить, на нетрудовые пожираете, ночами при лампаде; государство беспокоится, как бы вы тут жить лучше не стали, а это противоречит интересам, мы должны по справедливости еще раз допеределить и допереконфисковать, чтоб руководству не обидно было…»
    Верю. Верю. Оно ! В слово «запрещено», – верю свято. Наше слово.
    В то, что «все разрешено, что не запрещено», – не верю . И не поверю никогда. Сто раз буду биться, умру на границе запрещено-разрешено, а не пересеку явно, потому что знаю – тяжело в Воркуте пожилой женщине с гитарой.
    В то, что, может, и будет закон – не сажать за слова, с трудом, но верю , а в то, что даже этот закон будет перечеркнут одним росчерком пера того секретаря обкома, где живет и суд, и подсудимые, – верю сразу и во веки веков. Ибо никто у него власть не отнимал.
    А все кричат – идите возьмите, он отдасть, он уже спрашивал, где же они…
    Ах ты дурачок, Петя, кто же те власть отдасть, я что ли… Ты же видишь, что всего не хватает. А раз не хватает буквально всего, то, чтоб есть спокойно, жить спокойно, —власть нужна . Без нее войдут и скажут: «Ты сажал – тебя сажаем».
    В море житейском, в отличие от морского, буря всегда внизу. Никакой урожай ни одной помидоры не добавляет, никакой рост добычи нефти в Тюмени ни капли бензина не добавляет.
    Поэтому в то, что нефть в Тюмени добывают, – не верю , что урожай в стране убирают, – не верю .
    В то, что с Парижем насчет одежды соглашение, – не верю . Нету ее. Я есть, Париж есть, а ее нету.
    Бесконечные совещания, пленумы, а ко мне ничего нет. Как к трактору – меня выпускают, а ко мне – ни еды, ни одежды, ни лекарств.
    На хрена меня выпускать?!
    Я сам лично не знаю как страной командовать – меня никто не учил, я и не берусь. Но можно подыскать тех, кто знает, особенно на местах, где мы все живем.
    В то, что командиры теперешние на совещание соберутся – я еще верю , что неделю сидеть будут – верю, а что что-нибудь придумают – не верю . Не верю , извините.
    Через желудок воспринимаю, через магазин.
    Как на эти рубли смогу жить – так буду, и телеграмму сдам в правительство: «Начал жить. Чувствую правительство, чувствую».
    А пока читаю в газетах: «Правительство приняло решение самое решительное среди всех решений…»
    Все! Пошел чего-нибудь на ужин добывать…
  • Nadejdina
    24 июл 2019 13:58
    Веселый жанр невеселого времени
    Михаил Жванецкий - А евреи как?
    А евреи как? Они в любой стране в меньшинстве, но в каждой отдельной отрасли в большинстве. Взять физику — в большинстве. Взять шахматы — в большинстве. Взять науку — в большинстве. А среди населения в меньшинстве. Многие не могут понять как это происходит, и
    начинают их бить. Иисус Христос тоже евреем был, а кем стал!
    Наш человек любит кричать: ”Наши деньги у Березовского ”. Я всё время спрашиваю: ”А у тебя были деньги?”. Нет. Какие ж твои деньги у Березовского?… На этом чувстве основан весь антисемитизм, весь марксизм, вся ненависть, которая читается между строк писателя к писателю. Евреи бывают разные. Бывают евреи степные. По степи носятся на лошадях. Бывают евреи южные, черноморские, те все шутят, все норовят иносказательно. На двух-трех языках часто говорят, на каждом с акцентом от предыдущего. Есть евреи лабораторные. Тогда о них думают хорошо. Особенно если они бомбу делают, чтобы все жили одинаково или одинаково не жили вообще. Лабораторных евреев любят, ордена дают, премии и названия улиц в маленьких городках. Лабораторный еврей с жуткой фамилией Нудельман благодаря стрельбе пушкой через пропеллер бюст в Одессе имеет и где-то улицу. Талант им прощают. Им не прощают, если они широко живут на глазах у всех.
    Есть евреи-больные, есть евреи-врачи. Те и другие себя ведут хорошо. Евреи-врачи себя неплохо зарекомендовали. Хотя большей частью практикуют в неопасных областях — урологии, стоматологии. Там, где выживут и без них. То есть там, где у человека не один орган, а два, три, тридцать три или страдания в области красоты.
    Где евреям тяжело — в парламентах. Им начинает казаться, и они сатанеют: мол, не ради себя. Но остальные-то ради себя. А кто ради всех — и выглядит глупо, и борется со всеми, и опять высовывается на недопустимое расстояние — один. В стране, которую, кроме него, никто своей родиной не считает, он, видите ли, считает. Он желает, чтобы в ней всем было хорошо. Вокруг него территория пустеет. Он ярко и сочно себя обозначил и давно уже бежит один, а настоящая жизнь разместилась совсем в другом месте…
    Самое печальное для еврея — когда он борется не за себя. Он тогда не может объяснить за кого, чтобы поверили. И начинает понимать это в глубокой старости.
    **************
    Ум — это не эрудиция, не умение влезть в любую беседу, наоборот.
    Ум — это не эрудиция, не умение влезть в любую беседу, наоборот. Ум не означает умение поддерживать разговор с учёными. Если ты умный, ты поймёшь, что ты ничего не понимаешь. Ум часто говорит молча. Ум чувствует недостатки или неприятные моменты для собеседника и обходит их. Ум предвидит ответ и промолчит, если ему не хочется это услышать. И вообще, ум что-то предложит
    Глупость не предлагает. Глупость не спрашивает. Глупость объясняет. В общем, с умным лучше. С ним ты свободен и ленив. С дураком ты всё время занят. Ты трудишься в поте лица. Он тебе возражает и возражает… Ибо он уверен! И от этих бессмысленных возражений ты теряешь силу, выдержку и сообразительность, которыми так гордился. С дураком ты ни в чём не можешь согласиться. И чувствуешь, какой у тебя плохой характер. Поэтому отдохни с умным!
    Михаил Жванецкий
  • Nadejdina
    22 июл 2019 15:03
    Веселый жанр невеселого времени
    Жизнь коротка.
    Жизнь коротка. И надо уметь. Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу. Уходить от плохого человека. Их много. Дело не идущее бросать. Даже от посредственности уходить. Их много. Время дороже. Лучше поспать. Лучше поесть. Лучше посмотреть на огонь, на ребенка, на женщину, на воду.
    Музыка стала
    врагом человека. Музыка навязывается, лезет в уши. Через стены. Через потолок. Через пол. Вдыхаешь музыку и удары синтезаторов. Низкие бьют в грудь, высокие зудят под пломбами.
    Спектакль менее наглый, но с него тоже не уйдешь. Шикают. Одергивают. Ставят подножку…
    Компьютер прилипчив, светится, как привидение, зазывает, как восточный базар. Копаешься, ищешь, ищешь. Ну, находишь что-то, пытаешься это приспособить, выбрасываешь, снова копаешься, нашел что-то, повертел в голове, выбросил. Мысли общие. Слова общие.
    Нет! Жизнь коротка. И только книга деликатна. Снял с полки. Полистал. Поставил. В ней нет наглости. Она не проникает в тебя без спросу. Стоит на полке, молчит, ждет, когда возьмут в теплые руки. И она раскроется. Если бы с людьми так. Нас много. Всех не полистаешь. Даже одного. Даже своего. Даже себя. Жизнь коротка. Что-то откроется само. Для чего-то установишь правила. На остальное нет времени.
    Закон один: уходить, бросать, бежать, захлопывать или не открывать! Чтобы не отдать этому миг, назначенный для другого.
    Михаил Жванецкий
  • Nadejdina
    02 апр 2019 12:32
    Веселый жанр невеселого времени
    Михаил Жванецкий. «Автопортрет»
    Талантом, а не трудом, он добился следующих прав:
    Первое. Не вставать утром с целью наживы.
    Второе. Вспоминать числа, а не дни недели.
    Третье. Во время танцев не подниматься из-за стола. а танцевать там, внизу.
    Четвертое. Неудачно шутить, лукаво глядя вокруг. Отсутствие смеха считать не своим, а их
    недостатком. И внутри злорадно: «Ничего, вечером поймут».
    Пятое. «Ты меня не понимаешь», – говорить серьезно. Хотя что там понимать, так же как и чего там не понимать. Организм потребляет больше, чем производит. Отсюда болезни и горячая дружба с соболезниками. Добился права не понимать человека по своему усмотрению.
    Шестое. Добился права не обижаться никогда. Это удел слабых.
    Кто-то хочет на тебе заработать – пожалуйста, кто-то выдает себя за тебя, тебя за кого-то – ну что ж, ну что ж…
    Кстати, как только поверил, что стал умным, наделал кучу глупостей. А вообще всем все пожалуйста в пределах совести, совесть в пределах Библии, Библия в пределах знания.
    Седьмое. Стал понимать: радость – это друзья, женщины и растения. Счастье – когда они вместе. Видел уже друзей с женщинами среди растений. Знает, о чем говорит.
    Восьмое. Отношение к женщинам – восторженное. Лучшего не бывает. К ним надо возвращаться даже после смерти. Понимает, что внешность женщины – работа мужчины. Но все остальное: и медленная голова на грудь, и медленная рука на плечо, и переход на «ты»… ждешь как-то, как-то… Да…
    Короче, потребительское отношение к женщинам поменял на восторженное, а они, к сожалению, наоборот. Ну что ж, ничего.
    Девятое. Ничего.
    Десятое. Ничего.
    Жаль, что на все простейшие вопросы организм отвечает невпопад.
    Одиннадцатое. Жаль, что организм просыпается позже владельца и засыпает отдельно, и не подчиняется как раз тогда, когда все, буквально все на него рассчитывают.
    О чем жалеет? Двоеточие.
    Двенадцатое. Не там. Не там это все происходит.
    Тринадцатое. Не тогда.
    Четырнадцатое. Еле вырвался из прошлого, тут же влип в настоящее.
    Пятнадцатое. Коль судьба не сложилась, хоть бы биография была. Не может понять, куда устремлена судьба, во что бьет биография? И кто следит за поступками?
    Шестнадцатое. Пока все кричали: «Бога нет», – он в него верил… Как все изменилось.
    Семнадцатое. Невозможно бежать в нашей толпе, ни на время, ни на расстояние. Только по кругу. Бежишь, враги мелькают, первые, вторые, снова первые. снова вторые. Стоят, прищурясь.
    Очень хочется их уничтожить. Но страшно.
    Надо среди них выбирать самых беспомощных. Восемнадцатое. Возраст совпадает с размером одежды и мешает в шагу.
    Девятнадцатое. Имущество здесь очень дорого, но имеет одну особенность – быть конфискованным. Это не зависит от имущества. Просто пришла пора. И тебя либо награждают орденом с конфискацией, либо выездом с конфискацией, либо просто поздравляют с конфискацией, и все.
    И ты опять живешь.
    И деньги, которые копил, вдруг пропадают.
    И ты снова налегке, как тогда, в студенчестве.
    Снова молод, снова чист и пуст, как зимний лес, где шелест ветвей не перейдет в плодовый стук, хотя по жизни разбросаны сверкания… То есть снова о женщинах и выпивке. Они слились. И хотя добавились стук сердца и головная боль, но отказаться невозможно. Останутся стук сердца и головная боль. Кто хочет с этим остаться?
    Двадцатое. Отношения с детьми не сложились. Придется рожать до полного взаимопонимания.
    Двадцать первое. Из имущества осталось место жительства.
    Будет бороться за жительство в данном месте, хотя разумных аргументов в защиту этого не имеет.
    Двадцать второе. Счастлив ли? В разное время дня на этот вопрос отвечает по-разному, но всегда отрицательно.
    Двадцать третье. Вопросы творчества волнуют, но не интересуют. Просто не в силах переплюнуть парламент и межнациональные конфликты, с огромным успехом идущие по стране.
    Сатиру отшибло полностью. Низы жалко, а верхи отвратительны.
    Если нам разрезали живот, и не оперируют, и не зашивают – какая там сатира, кого высмеивать, кого успокаивать?
    Низ достиг своего низа, верх достиг своего верха.
    Все! И терпения больше нет.
    Умные разбегаются, дураки не умеют. Хитрые в тупике.
    До чего дошло! Хитрые в тупике. Вот и радость в этой жизни.
    Хронические обманщики и демагоги в тупике.
    А сатира бедная свернулась ежом, направляя иглы во все стороны, защищая саму себя.
    Двадцать четвертое. Тем не менее к своей внешности относится тепло.
    Многолетняя борьба с животом закончилась его победой. Война с лысиной проиграна. Глаза уже сами отбирают, что им видеть. Мелкое отсеивается… Роман целиком виден, отдельные буквы – нет.
    Двадцать пятое. Забыл.
    Двадцать шестое. Забыл.
    Двадцать седьмое. Вспомнил. Безумно счастлив в личной жизни. Но одиночество лучше.
    И это, как говорят наши депутаты, однозначно.
    Двадцать восьмое. Культурный уровень понизился до здравого смысла!
    Двадцать девятое. Жив еще… Хотя…
    Тридцатое. Когда-то считал шестьдесят закатом, сейчас с этим не согласен!
    --------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
    Давайте сформируем некие правила:
    — не говори, чего не знаешь и не говори, что знаешь;
    — пей до состояния ликования;
    — ешь чуть меньше сытости;
    — спи или мало, или много;
    — работай много или не работай;
    — будь внимательным к ней — она мать тебе, кто бы она ни была;
    — не оценивай свои поступки;
    — говори почаще: «Я был не прав»;
    — не осуждай;
    — не обсуждай;
    — не позволяй себя любить, не мучай никого;
    — обещал — не забудь, не забыл — значит выполнил;
    — мускулатура — то, что внутри. Внешность тоже;
    — не осуждай себя за поведение среди людей — это уже не ты;
    — не напивайся от тоски;
    — не умножай;
    — цени всё короткое: спектакль, книгу, курс лечения;
    — считай, что есть большие писатели маленьких произведений;
    — ходи на могилы, разговаривай с ними. С ними не скучно;
    — семейные скандалы хороши один раз в два месяца и хватит;
    — женский характер: — Ну впусти меня, ну впусти, ну открой, ну умоляю!!! — вошла — Зачем ты меня пригласил?!
    — самая большая ценность — говорить то, что думаешь;
    — если серьёзно заболеешь — познакомься с таким же.
    Всё. "
  • Nadejdina
    23 ноя 2018 11:36
    Веселый жанр невеселого времени
    ОДЕССА на связи
    Жители Одессы используют в своей речи уникальный, особенный сленг, о котором пишут книги и снимают фильмы. Они подходят к жизни с юмором и могут бойко ответить на любой вопрос. Предлагаем учиться остроумию у одесситов и никогда не унывать…
    Два одессита рассматривают статую Свободы.
    — Шо не говори,
    а это памятник тете Соне. Только она могла выйти встречать гостей с примусом в одной руке и квитанциями за квартиру — в другой. Да еще в ночнушке и в бигуди!
    · Как говорят в Одессе: «Не хочу вас расстраивать, но у меня все хорошо!»
    · В слезах Фая с упреком говорит мужу:
    — Тебя даже не интересует, почему я плачу? Хочешь скажу?
    — Не надо! У меня нет таких денег! · — Фима, и где ты познакомился с такой девушкой?
    — Как где? На Дерибасовской, под фонарем!
    — И шо, фонарь тогда не работал? · — Моисей Абрамович, что за праздник был у вас вчера?
    — Сарочка отмечала десятую годовщину своего сорокалетия. · Много ли надо бедному еврею? Кусочек белого хлебца, а икра — да бог с ней! — пусть будет черной. · Софа учит дочь:
    — Запомни, Ривочка: гнездо надо вить на конкретной шее, а не в облаках! · — Дядя Изя, большое спасибо за ту трубу, что вы мне подарили. Такой дорогой подарок!
    — Да, ерунда! Что там дорогого? 60 копеек.
    — Но зато мама и папа каждый вечер дают мне десять рублей, чтобы я не дудел. · Вечером Рабинович нервно ходит перед своим домом, то и дело поглядывая на часы.
    — Волнуюсь за свою Сару, — поясняет он соседу.
    — А что с ней?
    — С ней мой автомобиль. · — Лева, я восхищен вашими чувствами! Вы с Софой вместе живете уже 30 лет и тем не менее, гуляя по Одессе, всегда держитесь за руку!
    — Сема, если я ее отпущу, она обязательно что-нибудь купит. · — Циля, ты ездила на море вместе с Сарой?
    — Таки да.
    — Сарочка так загорела, а ты такая бледная...
    — Ой, я тебя умоляю! К ней, кроме загара, никто не приставал! · Объявление в еврейской кондитерской:
    «Возьмем на работу продавца-диабетика». · — Изя, вы когда-нибудь видели детектор лжи?
    — Я не просто видел, я на нем женат. · — Абрам, а вы молитесь перед едой?
    — Ну что вы! Моя Сарочка не так уж и плохо готовит. · Одесская квартира. Рабинович спрашивает у жены:
    — Сарочка, дорогая, а шо ты сделаешь, если я тебе нечаянно изменю?
    — Ха!.. Напишу на твоем надгробии: «У него было светлое будущее, но он таки предпочел светлую память». · — Сара, не смей мне возражать!
    — Абрамчик, я и не возражаю. Я молчу.
    — Тогда убери мнение со своего лица! · — Сема, вы знаете, когда вас нет, о вас такое говорят!
    — Я вас умоляю! Передайте им: когда меня нет, они даже могут меня бить! · — Роза Марковна, да у вас ангина! Вам надо полоскать горло!
    — Черт с вами, доктор! Ласкайте! · «А почему бы и нет!» — подумал Исак Хаимович и переписал завещание на самого себя. · Одесса. Привоз. Продавец покупателю:
    — Вы шо, думаете, я про свой товар вру? Да я даже говорю вам хуже, чем оно есть на самом деле! · Одесситка поздравляет соседку с днем рождения:
    — Софочка, красоты тебе, любви, денег, ума! А все остальное у тебя уже есть! · — Абрам, ты хоть раз говорил Саре все, что ты о ней думаешь?
    — Говорил... Хочешь шрамы на голове покажу? · — Послушайте, Хаймович, вам когда-нибудь приходилось скрывать, шо вы еврей?
    — А смысл, Яша? Куда я таки, по-вашему, мог бы спрятать природный интеллект в моих глазах, гордый профиль и безупречные манеры?\ Разглвор во дворике:-Я вчера нашёл доктора,который за пять минут вылечил все болезни моей жены Розы!
    А это как?
    -А он сказал,что все её болезни -признак приближающейся старости!
  • Nadejdina
    21 июл 2018 10:00
    Веселый жанр невеселого времени
    Александр Гутин . Вы любите куриные потрошки?
    "Кухня еврейского местечка, которого больше нет"
    ШЕЙКА (РЕЦЕПТ)
    Вы знаете Беню Шойхеса? Нет, ну вы должны знать Беню Шойхеса. Его покойный папа, дай ему бог здоровья, был еще тем фармазоном, так красиво торговал старой посудой, что наторговал Бене на учиться дантистом. И Беня
    таки выучился и теперь имеет хороший шахер-махер на керамических коронках.
    Так вот этот самый Беня женился на Софочке Зускинд и они имели шикарный променад в Европу. Ну, так пусть у них все будет хорошо в голове. Я когда женился на своей Циле, тоже имел Гагры. Мы поехали туда с моей зарпалтой и чемоданом, а приехали назад с тем же чемоданом, и соломенной шляпкой для Цили вместо зарплаты.
    И вот этот Беня, этот любитель Европы, приехал назад и так полюбил итальянскую еду, что кушает только в ресторане и в основном трефное.
    Я уже не знаю, што за вид на море и обратно там показали Бене, но, чтоб вы там себе не думали, так мне кажется, что он больше крутит бейца, чем на самом деле стал таким принципиальным карабинером.
    Ну, что ему могли там такого дать попробовать, что Беня теперь размазывает кашу за другие кухни и ничего не хочет знать? Макароны? Так чтобы кушать макароны нужно ходить в ресторан? Я вас умоляю! Для этого нужно только кастрюля и поллурбля на упаковку.
    И не надо мне рассказывать майсы, потому что самое вкусную еду на свете делала моя бабушка Рахель Евелевна, и это было таки не очень мучное.
    Я вас спрашиваю, вы когда-нибудь кушали шейку? Потому что если вы не кушали шейку, таки, вы меня извините, но мне не очень понятно, зачем вы до сих пор жили у себя дома и хочите мне что-то сказать за вкусную и здоровую пищу?
    Когда моя бабушка Рахель Евелевна, чтоб у нее в голове было только счастье, делала шейку, весь квартал дышал тихо и боялся приподняться со стула. Она делала ее так красиво, как даже Яша Хейфец не играл на своей скрипке! А Яша Хейфец играл на своей скрипке так красиво, что даже скорбящие родственники у городского крематория имели улыбаться.
    Она брала куриные потрошка. Вы любите куриные потрошка? Так вот она их брала. Пупочкес, сердечки и рубила это мелко в фарш. Нет, вы можете, конечно перекрутить это все на мясорубке и сделать вид, что так и было, но вам не поверит даже последний лох ин дер копф с городского рынка.
    Потом вы мелко, тем же ножом, чтобы не пачкать посуду, режете лук и немножко обжариваете на сковородке, пока он не станет желтым и красивым. И перемешиваете с нарубленными потрохами.
    Тудой же добавляем манку, яйцо, солим, перчим и хорошенечко перемешиваем.
    Но если вы думаете, что это все самое главное, таки я вас имею расстроить. Самое главное не содержание, а форма. Вы будете пить чай из поллитровой банки? Да? Ну, тогда идите кушать на вокзальную столовую, там вам подадут биточки и компот. Такая радость, как шейка не для вас.
    А если вам для чая нужен китайский фарфор, так возьмите глаза в руки и продолжайте слушать за настоящее искусство.
    После того, как вы намешали фарш, нужно сделать таки самое главное.
    Берем шкурки с куриных шеек и вспоминаем за то, как одному еврею предложили быть царем. Он таки согласился, но попросил себе иголку с ниткой, чтобы еще немножко подрабатывать портным.
    Поэтому мы тоже берем иголку с ниткой и крупными стежками зашиваем шейку с широкой стороны, а получившийся мешочек кормим фаршем пока оно не всё.
    Когда оно таки всё, этой же иголкой и ниткой зашиваем узкую часть.
    После чего опускаем это все богатство в кипящую подсоленную воду с лавровым листом и ждем минут сорок на маленьком огне.
    Но, как говорила моя бабушка Рахель Евелевна, спешка хороша только при ловле блох. И если вы после того, как выните это из кипятка начнете выдергивать нитки, так вы порвете всю красоту и у вас вместо вкусно и красиво покушать будет кадухес и нервы.
    Шейки надо охладить, поставить в холодильник, пусть они там немножко отдохнут и померзнут. А уж потом, надо их достать, вынуть из холодных шеек нитки аккуратно порезать лямтиками.
    И потом, когда вы поставите это с горчичкой на стол, то даже Беня Щойхес и бенина жена,увидят через свои глаза, что если в Европе Беня гройсе хухэм, то здесь он еле-еле поц, забудут за свои макароны и начнут хорошо кушать нормальную еду. И штоб вы все мне были здоровы"
  • Nadejdina
    12 июн 2018 09:30
    Веселый жанр невеселого времени
    Российские цветочки школьных сочинений,я долго рыдал.......... Школьные сочинения это огромный, "пласт" творческой мысли. То, что Чацкий вышел через задний проход, а Пьер Безухов мочился духами, – это еще цветочки школьного творчества… Папа Карло вырубил Буратино. На стене висели фрукты с изображением натюрморта. В Индии, начиная с детства, женский род ходит с точками на лбу. Кругом было тихо, как будто все вымерли… Какая красота! Первый акт Софьи и Молчалина произошел под лестницей. В комнате громко тикали солнечные часы. Лоси забежали во двор и обделались от страха. Его глаза с нежностью смотрели друг на друга. Стихотворение написано в рифму, что нередко наблюдается у поэта Суворов был настоящим мужчиной и спал с простыми солдатами. Плотность населения Австралии составляет 4 квадратных человека на один метр. Сзади у поросят находится кудрявый хвостик, по которому их отличают от других домашних животных. В горницу вошел негр, румяный с мороза. Старуха Изергиль была гордая и неприступная как танкист. Первые успехи Пьера Безухова в любви были плохие - он сразу женился. Мальчик в лодке быстро греб коромыслами. Пьер Безухов носил панталоны с высоким жабо. И тут боец вспомнил, что в кармане у него винтовка. Декабристы накопили большую потенцию и излили ее на Сенатскую площадь. Длинными зимними холодными вечерами она вязала длинные зимние холодные свитера. Трактор мчался по полю, слегка попахивая… Тельняшка у моряка была распахнута настежь. Тело млекопитающего состоит из головы, туловища и четырёх пар ног. Советский народ не только вершит дела на земле, но забрался и в космос. Поэты XIX века были легкоранимыми людьми: их часто убивали на дуэлях. Передо мной сидело невиданное зрелище. Это невиданное зрелище была Маруся. Она не слышала от него ни одного ласкового слова, кроме слова дура. Машинист поезда и сам не мог толком объяснить, как очутился на Анне Карениной. К автобусу бежала одевающаяся по моде женщина, а за ней аккуратно бреющийся мужчина. Как перевозили революционеры свои листовки? В чемоданах с двойной подошвой. Дятел уселся и стал грызть дерево. Кощей Бессмертный хранил свою смерть в одном из двух яиц, сбивая с толку Иванушку. В фамусовском обществе слышались не только французские слова, но и нижегородские. В клетке сидит мой пернатый друг - хомячок. Отелло рассвирепело и задушило Дездемону. А на груди у него была белая мошонка. Борис не пожалел для друга ни последнего куска хлеба, ни последнего патрона. Петр Заломов нес красное знамя, по поводу чего все время вспоминал мать. Серая Шейка грустно опустила зад в ледяную воду… По площади чеканя шаг, прошли танки. Медведь выкопал яму под пальмой, открыл пасть засунул в неё лапу и упал в зимнюю спячку. Обломов разложил Ольгу на диване. Медведи увидели, что постель медвежонка измята, и поняли: здесь была Маша. Шелковистые, белокурые локоны выбивались из под её кружевного фартука. ….Рембрандт стоял под дождём в семейных трусах и блаженно улыбался… Я бросился спать и на меня напала мысль. Крестьянин был зажиточный: он имел свиней и жену. Корова - это большое животное с четырьмя ногами по углам. Из сочинения: Живописца поразила поза её лица. Из-за тучи выглянул луч солнца и огрел кукушонка. Богдан Хмельницкий послал русскому царю телеграмму. Сидит Аленушка на камешке, а в заду у нее темный лес чернеется… Наташа была истинно русской натурой, очень любила природу и часто ходила на двор. "И собака ушла, с благодарностью виляя хвостом. Hе многие люди могли бы так сделать!" Пока мушкетеры не привезли королеве подвески, она вешала на уши лапшу. Лодка самым наглым oбразoм приставала к берегу. Полковник танцевал с дочерью мензурку. Дождь бывает грибной, проливной, мелкий и крупнокалиберный. Кактус упал на кота и взвыл от боли. У нас в лесу зимой не осталось ни одной певчей птицы, кроме вороны. В открытую форточку ворвался сквозняк, шустрый, как веник. "

Добавить комментарий