К моменту смерти в Вавилоне Александр стоял во главе империи, простиравшейся от Греции до границ Индии. Но еще фигура Александра олицетворяет собой порыв к мечте. Возможно, его истинное наследие, даже более, чем военные победы, — это легенда и мечта. Мечта о мировой империи, которая объединила бы Восток и Запад, мечта об империи, не знающей границ.