Тем временем с Александром Архангельским. Через русское к всемирному?

Судьба Василия Гроссмана не вписывается ни в традиционно советские, ни в оппозиционные схемы. Чем стали для него роман "Жизнь и судьба" и повесть "Все течет" — разрывом с прежней биографией или продолжением единого пути? Что такое гроссмановская эпопея — лучшее проявление советской эпической традиции или уничтожение ее? Могло ли советское становиться русским и всемирным?